Неточные совпадения
Не загляни автор поглубже ему в душу, не шевельни на дне ее того, что ускользает и прячется от света, не обнаружь сокровеннейших мыслей, которых никому другому не вверяет человек, а покажи его таким, каким он
показался всему городу, Манилову и другим людям, и все были бы радешеньки и приняли бы его за
интересного человека.
Он-то, положим, и солжет, то есть человек-то-с, частный-то случай-с… incognito-то-с, и солжет отлично, наихитрейшим манером; тут бы,
кажется, и триумф, и наслаждайся плодами своего остроумия, а он хлоп! да в самом-то
интересном, в самом скандалезнейшем месте и упадет в обморок.
Самгин счел нужным предупредить, что едва ли он
покажется ей
интересным.
С Айно у него уже, видимо, установились дружеские отношения: Климу
казалось, что она посматривает на Дмитрия сквозь дым папиросы с тем платоническим удовольствием, с каким женщины иногда смотрят на
интересных подростков. Она уже успела сказать Климу...
Клим чувствовал себя невыразимо странно, на этот раз ему
казалось, что он участвует в выдумке, которая несравненно
интереснее всего, что он знал,
интереснее и страшней.
— Нехаева? Она — смешная, впрочем — тоже
интересная. Помешалась на французских декадентах. А вот Спивак — это, брат, фигура! Ее трудно понять. Туробоев ухаживает за ней и,
кажется, не безнадежно. А впрочем — не знаю…
— Да, — повторил он задорно. — Мне
кажется,
интересные люди — это люди, которые хотят доказать, что они интересны.
«Обиделся, — решил Самгин, погасив огонь. — Он стал
интереснее и,
кажется, умней. Но все-таки напрасно я допустил его говорить со мною на “ты”».
— Вас приглашает Лаптев-Покатилов, — знаете, кто это? Он — дурачок, но очень
интересный! Дворянин, домовладелец, богат,
кажется, был здесь городским головой. Любит шансонеток, особенно — французских, всех знал: Отеро, Фужер, Иветт Жильбер, — всех знаменитых. У него
интересный дом, потолок столовой вроде корыта и расписан узорами, он называет это «стиль бойяр». Целая комната фарфора, есть замечательно милые вещи.
Елизавета Львовна в необыкновенно широкой темной мантии
казалась постаревшей, монашески скромной и не такой
интересной, как она была в Петербурге.
Были часы, когда Климу
казалось, что он нашел свое место, свою тропу. Он жил среди людей, как между зеркал, каждый человек отражал в себе его, Самгина, и в то же время хорошо показывал ему свои недостатки. Недостатки ближних очень укрепляли взгляд Клима на себя как на человека умного, проницательного и своеобразного. Человека более
интересного и значительного, чем сам он, Клим еще не встречал.
Было приятно, что Безбедов так легко понятен, не требует настороженности в отношении к нему, весь — налицо и не расспрашивает ни о чем, как это делает его чрезмерно
интересная тетушка, которую он,
кажется, не очень любит.
— Плохо написанная, но
интересная книга. Появилась на год, на два раньше «Бесов». «Взбаламученное море» Писемского тоже,
кажется, явилось раньше книги Достоевского?
«Нахал и,
кажется, глуп», — определил Самгин и встал, желая уйти к себе, но снова сел, сообразив, что, может быть, этот человек скажет что-нибудь
интересное о Марине.
У нас женщины в
интересном положении, как это называют некоторые, надевают широкие блузы, а у них сильно стягиваются; по разрешении от бремени у нас и мать и дитя моют теплой водой (
кажется, так?), а у них холодной.
Но после обеда, в гостиной за кофе, завязался очень
интересный разговор с англичанином и хозяйкой о Гладстоне, в котором Нехлюдову
казалось, что он хорошо высказал много умного, замеченного его собеседниками.
Если смотреть на долину со стороны моря, то она
кажется очень короткой. Когда-то это был глубокий морской залив, и устье Аохобе находилось там, где суживается долина. Шаг за шагом отходило море и уступало место суше. Но самое
интересное в долине — это сама река. В 5 км от моря она иссякает и течет под камнями. Только во время дождей вода выступает на дневную поверхность и тогда идет очень стремительно.
Многое Дерсу видел и молчал. Молчал потому, что не хотел останавливаться, как ему
казалось, на всяких мелочах. Только в исключительных случаях, когда на глаза ему попадалось что-нибудь особенно
интересное, он рассуждал вслух, сам с собой.
Поднявшись на перевал (240 м), я увидел довольно
интересную картину. Слева от нас высилась высокая гора Хунтами [Хун-та-ми — гора в виде большой буддийской пагоды.], имеющая вид усеченного конуса. Она входит в хребет, отделяющий бассейн реки Санхобе от реки Иодзыхе. Со стороны моря Хунтами
кажется двугорбой. Вероятно, вследствие этого на морских картах она и названа Верблюдом.
Многое
казалось мне более
интересным и привлекательным до моего знания.
Мир «не-я» всегда
казался мне менее
интересным.
Штейнер читал еще публичную лекцию о свободе воли, которая
показалась мне очень посредственной и философски не
интересной, как не интересна его философская (не теософическая) книга «Философия свободы».
— Теперь уж ничего не поделаешь… А вот вы, козочка, кушайте поменьше — и талия будет. Мы в пансионе уксус пили да известку ели, чтобы
интереснее казаться…
— Самый
интересный этот напиток «чиколат», — бросил он небрежно слово Чапурину. — Как есть деликатес! Попробуйте, почтеннейший!.. Отменный скус, я вам доложу… Самый наилучший — а-ла ваниль… У вас его,
кажись, не варят?.. Попробуйте…
Может быть и то, что после нового восстановления Бурбонов и падения Республики ни Мадрид, ни провинции не
казались мне достаточно
интересными.
Это было первое общее суждение о поэзии, которое я слышал, а Гроза (маленький, круглый человек, с крупными чертами ординарного лица) был первым виденным мною «живым поэтом»… Теперь о нем совершенно забыли, но его произведения были для того времени настоящей литературой, и я с захватывающим интересом следил за чтением. Читал он с большим одушевлением, и порой мне
казалось, что этот кругленький человек преображается, становится другим — большим, красивым и
интересным…
Между тем вся фигура нового учителя
казалась мне, пожалуй, довольно привлекательной, даже
интересной, но… какой-то не настоящей.
Молодежь стала предметом особого внимания и надежд, и вот что покрывало таким свежим, блестящим лаком недавних юнкеров, гимназистов и студентов. Поручик в свеженьком мундире
казался много
интереснее полковника или генерала, а студент юридического факультета
интереснее готового прокурора. Те — люди, уже захваченные колесами старого механизма, а из этих могут еще выйти Гоши или Дантоны. В туманах близкого, как
казалось, будущего начинали роиться образы «нового человека», «передового человека», «героя».
Ну, так что ж, мой милый? этот сын Марса остановил нас на самом,
кажется,
интересном месте…
— Господа! по местам;
интересная вещь: вопрос о прислуге. Бахарева,
кажется, еще не знакома с этим вопросом.
Никогда еще лицо Назанского, даже в егo лучшие, трезвые минуты, не
казалось Ромашову таким красивым и
интересным.
Эта выдумка Рамзаева очень понравилась всем дамам: они дружно захлопали в ладоши, и одна только Миропа Дмитриевна пальцем не пошевелила: она все время глядела на сидевшую в катере молодую аптекаршу, которая вовсе не
показалась ей такой выдрой, как об ней говорили в обществе, а, напротив, Миропа Дмитриевна нашла ее очень
интересною, так что подозрение насчет Аггея Никитича снова в ней воскресло, и она решилась наблюдать за ними; но Аггей Никитич сам тоже был не промах в этом случае, и когда подъехали к саду, то он…
Барышня же (или m-lle Прыхина, как узнал, наконец, Павел) между тем явно сгорала желанием поговорить с ним о чем-то
интересном и стала уж,
кажется, обижаться немножко на него, что он не дает ей для того случая.
Будучи на этот раз в платье, а не в блузе, она
показалась Вихрову еще
интереснее.
— Непременно, ваши превосходительства, процветет. Вообще я полагаю, что мы переживаем очень
интересное время. Такое
интересное, такое
интересное, что,
кажется, никогда и ни в одной стране такого не бывало… Ах, ваши превосходительства!
Когда я был в приготовительном! классе, я в первый раз прочел Майн-Рида, «Охотники за черепами». И каждый день за обедом в течение одной или двух недель я подробно рассказывал папе содержание романа, — рассказывал с великим одушевлением. А папа слушал с таким же одушевлением, с интересом расспрашивал, — мне
казалось, что и для него ничего не могло быть
интереснее многотрудной охоты моих героев за скальпами. И только теперь я понимаю, — конечно, папа хотел приучить меня рассказывать прочитанное.
От Киева до Курска дорога
показалась ему очень скучной, так как в партии никого из интеллигентных и
интересных не было и ему пришлось сидеть в обществе конвойных солдат.
Жизнь совершенно без горестей и страхов скоро
показалась бы нам не только не
интересной, но и несносной.
— То есть просто пьян. И это может быть. «Охмелели!» — то есть это понежнее, чем пьян. О преисполненный деликатностей человек! Но… мы,
кажется, опять начали браниться, а заговорили было о таком
интересном предмете. Да, мой поэт, если еще есть на свете что-нибудь хорошенькое и сладенькое, так это женщины.
Хвалынцеву было теперь все равно где ни провести вечер, и он согласился тем охотнее, что ему еще с обеда у Колтышко почему-то
казалось, будто Чарыковский непременно должен быть посвящен в тайны Лесницкого и Свитки, а теперь — почем знать — может, чрез это новое знакомство, пред его пытливо-любопытными глазами приподнимается еще более край той непроницаемой завесы, за которой кроется эта таинственная «сила» с ее заманчивым,
интересным миром, а к этому миру, после стольких бесед с Цезариной и после всего, что довелось ему перечитать за несколько дней своего заточения и над чем было уже столько передумано, он, почти незаметно для самого себя, начинал чувствовать какое-то симпатическое и словно бы инстинктивное влечение.
В хорошую погоду они рано утром являлись против нашего дома, за оврагом, усеяв голое поле, точно белые грибы, и начинали сложную,
интересную игру: ловкие, сильные, в белых рубахах, они весело бегали по полю с ружьями в руках, исчезали в овраге и вдруг, по зову трубы, снова высыпавшись на поле, с криками «ура», под зловещий бой барабанов, бежали прямо на наш дом, ощетинившись штыками, и
казалось, что сейчас они сковырнут с земли, размечут наш дом, как стог сена.
В ней не было ничего запутанного, ничего внешне
интересного, с первых страниц она
казалась серьезной и сухой, как жития святых.
— Это — чепуха, уверяю вас… А вот в приложениях к газете «Новое время» печатается весьма
интересная вещь «Искушение святого Антония» — это вы прочитайте! Вы,
кажется, любите церковь и все это, церковное? «Искушение» вам будет полезно…
Я сажусь и действую толстой иглой, — мне жалко хозяина и всегда, во всем хочется посильно помочь ему. Мне все
кажется, что однажды он бросит чертить, вышивать, играть в карты и начнет делать что-то другое,
интересное, о чем он часто думает, вдруг бросая работу и глядя на нее неподвижно удивленными глазами, как на что-то незнакомое ему; волосы его спустились на лоб и щеки, он похож на послушника в монастыре.
— Ну, слава Богу, — это обещает,
кажется, быть
интересным, и если история эта не кончится в пяти словах, то надо приказать дать свечу, чтобы после нас не прерывали.
И отъезжающий стал говорить об одном себе, не замечая того, что другим не было это так интересно, как ему. Человек никогда не бывает таким эгоистом, как в минуту душевного восторга. Ему
кажется, что нет на свете в эту минуту ничего прекраснее и
интереснее его самого.
Чтобы не проводить времени в праздности, он составлял подробный каталог своим книгам и приклеивал к их корешкам билетики, и эта механическая, кропотливая работа
казалась ему
интереснее, чем чтение.
— Читали уже, — сухо говорил Яков Иванович, но партнер не слушал его и прочитывал, что
казалось ему
интересным и важным. Однажды он таким образом довел остальных до спора и чуть ли не до ссоры, так как Евпраксия Васильевна не хотела признавать законного порядка судопроизводства и требовала, чтобы Дрейфуса освободили немедленно, а Яков Иванович и ее брат настаивали на том, что сперва необходимо соблюсти некоторые формальности и потом уже освободить. Первым опомнился Яков Иванович и сказал, указывая на стол...
Опыт многократный, в самом деле горький опыт, научил его давно, что всякое сближение, которое вначале так приятно разнообразит жизнь и представляется милым и легким приключением, у порядочных людей, особенно у москвичей, тяжелых на подъем, нерешительных, неизбежно вырастает в целую задачу, сложную чрезвычайно, и положение в конце концов становится тягостным. Но при всякой новой встрече с
интересною женщиной этот опыт как-то ускользал из памяти, и хотелось жить, и все
казалось так просто и забавно.
«Братику, мне
кажется, что я никогда не кончу своего письма — в самый
интересный момент ворвалась моя дражайшая…